Глава 1. Ужин в ресторане.
Пекинский вечер давил на плечи тяжелым, влажным воздухом. Я сидела за столиком в глубине небольшого ресторанчика, пытаясь распробовать острую лапшу, но мысли постоянно срывались в сторону.
Вокруг кипела жизнь, которая казалась мне качественной, но утомительной голограммой. Официанты сновали между рядами, люди шумно обсуждали свои мелкие, ничтожные проблемы, кто-то смеялся, кто-то ругался по телефону. Для них этот город был домом, центром Вселенной. Для меня — лишь безликой декорацией, транзитным пунктом, где я вынуждена играть роль обычной туристки, чтобы не привлекать внимания.
Серёжа и Теодор уже улетели. Они сейчас где-то в небе, направляются в сторону России, к своим подземным странам. Завтра мы встретимся в Лиении, чтобы наконец собрать эти четыре фрагмента карты. Артефакт Телепортации…
Я отогнала эту мысль, как назойливую муху. Стоило представить, что будет, если мы действительно его активируем, как в голове начинали выстраиваться цепочки катастрофических последствий. Слишком много переменных. Слишком много рисков. Я приказала себе: «Маша, стоп. Все решения завтра. Сейчас ты просто девчонка в отпуске».
Но отгородиться от мыслей о завтрашнем дне не получалось, стоило вспомнить о Теодоре.
Я до сих пор чувствовала тепло его руки, когда он пытался успокоить меня. Он всё ещё нравился мне. Это глупое, тягучее чувство никуда не делось, оно просто стало напоминать старую, ноющую рану. Но между нами уже пролегла пропасть, которую не засыпать никакими словами.
Я не могла понять его до конца, и эта неопределенность бесила меня больше всего. Иногда мне казалось, что он просто наивный мальчишка, не осознающий груза ответственности, лежащего на плечах короля. Он верит в дружбу, в справедливость, в то, что всё «образуется само собой». А иногда… мне чудилось, что это лишь маска, и он ведет свою игру, где я всего лишь пешка, которую он передвигает по доске, когда ему выгодно.
Кто он на самом деле? Тот, кто по-настоящему заботится обо мне, или искусный манипулятор, который знает, как дергать за нужные ниточки? Вопрос пульсировал в висках, но я запретила себе искать ответ. Сейчас не время.
Я лениво наблюдала за залом. Мои глаза цеплялись за детали, которые обычный человек пропустил бы: вот этот официант слишком нервно дергает плечом, когда проходит мимо администратора — значит, у них конфликт. Мужчина у барной стойки каждые тридцать секунд бросает взгляд на вход: ждет кого-то, кто опаздывает.
Всё это выглядело предсказуемо. Примитивно.
После Мараса тишина поверхности даже успокаивала. В голове до сих пор крутились слова Ли Вэя. Он выглядел как человек, который сам же запер себя в своей идеальной клетке. Жесткий, принципиальный, местами неприятный, но в нем не было фальши. Я поймала себя на мысли, что хочу поговорить с ним еще раз. Не как враг с врагом, а как два правителя, понимающие, что такое ответственность перед своим народом.
Тот факт, что я вытянула код из его лаборатории, казался нереальным. Но победа не приносила радости. Скорее, это было похоже на начало затянувшейся партии. Я знала, что Ли Вэй ответит, и почему-то ждала этого ответа с каким-то странным азартом.
Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Хватит. Ли Вэй, код, Артефакт, всё это подождет до завтра. Я хотела просто доесть эту лапшу. Но тишина продлилась недолго. За соседним столиком, где сидела девчонка-иностранка, начался шум, и я почувствовала, как внутри привычно напряглись мышцы.
Часть 2. Конфликт за столиком.
Я отставила чашку, чувствуя, как в горле першит от острой лапши. Мысли об Артефакте и Ли Вэе окончательно выветрились, когда за соседним столиком началось движение.
Девчонка-иностранка, судя по одежде, откуда-то из Европы, отчаянно сражалась с планшетом. Она тыкала в экран, хмурилась, явно не понимая ни иероглифа в меню. Выглядела она совсем по-детски, словно сбежала из какого-то безопасного мирка, где проблемы решаются простым «извините».
К ней подошел парень. Одет он был с иголочки, дорогой пиджак, уверенная походка. Он открыто улыбнулся, почти по-отечески, и заговорил на английском. Я прислушалась: произношение у него было на удивление чистым, без характерного акцента.
— Простите, — парень говорил мягко и вкрадчиво. — Здесь меню только на китайском, я понимаю, это настоящий лабиринт для туриста. Позвольте, я помогу?
Девушка с благодарностью выдохнула. Она выглядела так, будто этот парень только что спас её от голодной смерти.
— О, спасибо вам огромное! — девушка с облегчением выдохнула. — Я пытаюсь выбрать что-то не слишком острое, но переводчик выдает полную чушь. «Драконьи слезы» — это вообще еда?
Парень рассмеялся, легко и открыто.
— «Драконьи слезы» — это очень специфично. Поверьте, вам это не нужно, если не хотите провести остаток ночи в поисках воды. Давайте я закажу вам что-то попроще. Например, жареный рис с овощами и курицу в кисло-сладком соусе. Это классика, вы не пожалеете.
— Вы очень добры, — она улыбнулась, и я видела, как она расслабилась, даже откинулась на спинку стула. — Я здесь первый раз, и Пекин кажется мне невероятно огромным и... немного пугающим.
— Пекин это город контрастов, — парень подозвал официанта и на беглом китайском сделал заказ. — Но здесь живут гостеприимные люди. Не переживайте, вы в безопасности. Кстати, меня зовут Йон. Работаю в местной логистической компании, так что знаю этот город как свои пять пальцев. А вас как зовут?
— Эмма, — ответила она, уже совершенно не скрывая симпатии. — Я из Германии, приехала по программе обмена.
— Эмма… Прекрасное имя, — Йон произнес его с той самой интонацией, которую используют профи, чтобы мгновенно расположить к себе жертву. — Знаете, Эмма, мне часто приходится встречать туристов, которые теряются в этом районе. Я привык помогать людям. Это своего рода профессиональная деформация.
Он стоял так, чтобы загораживать её от прохода, создавая иллюзию уединенности. Со стороны это выглядело как милая встреча двух незнакомцев, но я видела, как его взгляд постоянно сканировал зал, убеждаясь, что никто не обращает на них внимания. В этом «дружелюбии» не было ничего случайного: выверенные паузы, правильные вопросы.
Я отвернулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мне хотелось доесть свою порцию и уйти, но этот спектакль только начинался. В ресторан вошел третий парень в потрепанной куртке, который, бросив мимолетный взгляд на их столик, уверенно направился к ним.
Йон наклонился к Эмме, понизив голос до доверительного шепота, отчего она невольно подалась вперед.
— Знаешь, Эмма, — сказал он, лукаво прищурившись, — китайцы говорят: «Если ты потерялся — иди туда, где пахнет самым острым перцем». Видишь вон того повара? Он так долго готовит это блюдо, что, кажется, сам стал похож на перец чили. Если он когда-нибудь решит чихнуть прямо в кастрюлю, половина Пекина уйдет на больничный с ожогами слизистой.
Эмма звонко рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Она выглядела такой искренней, такой открытой этому миру, что мне на секунду стало даже противно.
В этот самый момент, когда её защита была на нуле, мимо столика прошел парень в куртке. Он двигался нарочито небрежно, ссутулив плечи. Как только он поравнялся с Эммой, его нога «зацепилась» за ножку стула. Он дернулся, выставил руку вперед, и смартфон, который он держал неестественно высоко, выскользнул из его пальцев.
Дзынь.
Телефон ударился о кафель. Парень замер, а через долю секунды ресторан наполнился его криком. Он упал на колени, подхватывая аппарат, и его лицо исказилось от ярости, которая казалась театральной, но была достаточно громкой, чтобы привлечь внимание всего зала.
— Ты что творишь?! — взревел он на чистом английском. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?!
Эмма вздрогнула, её лицо в один миг стало бледным. Она вскочила, пытаясь извиниться, но парень уже тыкал ей в лицо разбитым экраном.
— Это подарок отца! Последняя модель! Десять тысяч юаней, ты понимаешь?! Я не уйду отсюда, пока ты не возместишь ущерб!
Йон, который секунду назад был самым обаятельным юношей в Пекине, мгновенно сменил маску. Он встал, положил руку на плечо незнакомца, делая вид, что пытается его удержать.
— Эй, тише, дружище, тише! — Йон говорил громко, чтобы слышали все, но в его глазах не было ни капли участия. — Эмма, послушай меня, — он повернулся к девушке, и его голос стал вкрадчивым, как у змеи. — Это Чэнь, он очень вспыльчивый, поверь, я знаю его семью. Если он сейчас вызовет полицию, а они уже на подходе, я видел патруль у входа, у тебя будут колоссальные проблемы. Твоя виза, твой паспорт… в Китае с иностранцами не церемонятся, если речь идет о конфликтах с местными.
Третий парень, всё это время сидевший за барной стойкой, вдруг встал и медленно, лениво перегородил проход к выходу. Он просто встал плечом к плечу с дверным косяком, делая вид, что рассматривает витрину, но его поза была абсолютно однозначной: выход заблокирован.
Руки Эммы мелко задрожали, когда она потянулась к сумке.
— У меня нет столько наличных… я позвоню в консульство… — прошептала она, и в её голос задрожал.
Чэнь, почувствовав, что «клиент» готов, перестал играть роль пострадавшего и перешел к фазе активного давления. Он резко схватил Эмму за предплечье, грубо притянув её к себе, чтобы она не могла даже пошевелиться.
— Не вздумай прятаться за бумажками! — рявкнул он, глядя ей прямо в глаза. — Никаких документов! Плати наличными или переводом, прямо сейчас, или мы идем в отделение!
Эмма отчаянно дернулась, пытаясь вырвать руку, но хватка Чэня была стальной. Она потянулась свободной рукой к сумочке, чтобы достать документы или хотя бы телефон для звонка в посольство, но парень из «группы поддержки», будто случайно, сделал шаг вперед и всей массой навалился на стол, прижав её сумку к столешнице.
— Эй, не надо нервничать, — протянул спокойным голосом Йон, нависая над ней с другой стороны. — Просто отдай деньги, и мы забудем об этом. Не усложняй себе жизнь.
Эмма начала задыхаться. Её лицо, недавно порозовевшее от смеха, теперь стало пугающе серым. Она пыталась вдохнуть, но грудная клетка не слушалась: наступила гипервентиляция. Она издавала странные, хриплые звуки, хватая ртом воздух, а по щекам градом катились слезы. Её пальцы, судорожно сжатые, царапали поверхность стола.
— Пожалуйста… — прохрипела она, глядя на Йона умоляющими глазами. — У меня… нет… воздуха…
— Хватит спектаклей! — Чэнь сильнее дернул её за руку, так что она вскрикнула от боли. — Плати!
В этот момент я поняла: точка невозврата пройдена. Девушка была на грани обморока, а эти стервятники настолько увлеклись процессом, что потеряли всякую осторожность. Они не видели ничего, кроме легкой добычи.
Я положила палочки на край тарелки. Звук фарфора, коснувшегося дерева, прозвучал в тишине зала как выстрел. Я медленно поднялась, чувствуя, как внутри меня начинает работу холодный, отточенный до блеска алгоритм правителя Завии.
Мои движения были экономными. Никакой спешки. Никакого страха.
Я сделала шаг к их столику.
Часть 3. Вмешательство.
Я чувствовала, как подошвы кроссовок бесшумно ступают по кафелю. В глазах окружающих я была просто очередной семнадцатилетней туристкой с рюкзаком, которая решила поиграть в спасительницу.
Йон одарил меня той самой снисходительной улыбкой, от которой у меня внутри всё похолодело: не от страха, а от холодного презрения.
— Эй, девочка, — сказал он громко, так, чтобы соседние столики обернулись, — иди-ка ты своей дорогой, пока не наделала глупостей. Это взрослые дела, не лезь сюда, если не хочешь неприятностей.
По залу пронесся смешок. Он пытался унизить меня, сделать «глупой девчонкой», которая просто не понимает, куда попала.
Я не ответила. Я просто подошла вплотную, опираясь рукой на их стол. Так близко, что он почувствовал мой холодный, спокойный выдох. Мой голос был едва слышным шепотом, но в нем звенела сталь.
— Чэнь, — я даже не взглянула на того, кто держал Эмму, — в твоем левом кармане лежит телефон с имитацией трещины, купленный на рынке за пятьдесят юаней. А ты, Йон, думаешь, что если сменишь номер, полиция не найдет тебя по геолокации твоего старого аккаунта, который ты забыл отвязать от банковской карты?
Йон дернулся. Его улыбка застыла, как маска, а затем медленно сползла с лица, обнажив гримасу чистого недоумения.
— Ты… откуда… — прохрипел он.
Я продолжала, перечисляя детали буднично, как будто зачитывала прогноз погоды:
— Черный «Хендай» с номером 77-42, припаркованный в переулке за углом. Адрес вашей съемной квартиры на улице Вэньхуа, дом 12. Кстати, ваш последний штраф за превышение скорости в триста юаней уже просрочен на неделю. Система наблюдения Пекина очень не любит, когда люди с таким списком правонарушений привлекают к себе лишнее внимание в общественных местах.
Чэнь отпустил руку Эммы, словно та внезапно раскалилась докрасна. Его глаза бегали по залу: он искал полицию, искал людей в штатском, искал выход. В Китае, где каждый цифровой след ведет к неминуемым последствиям, мои слова звучали как приговор. Они поняли: я не просто знаю, кто они, я знаю, как их стереть.
Уверенность парней рассыпалась в прах. Они не видели во мне девчонку. Они видели перед собой незнакомку, которую не могли просчитать.
Я выпрямилась и посмотрела Йону прямо в глаза.
— У вас тридцать секунд, — произнесла я чуть громче, чтобы он не сомневался в серьезности намерений. — Если я увижу, что вы хотя бы подошли к ней, я отправлю ваш полный «цифровой профиль» в ближайшее отделение. И поверьте, у полиции Пекина будет очень много вопросов к вашей «неудачной прогулке».
Йон не стал отвечать. Он даже не взглянул в сторону Эммы. Он просто вскочил, с грохотом отодвинув стул, и жестом приказал своим сообщникам уходить. Они срывались с места так, словно за ними гнались демоны, даже не допив чай. Через пять секунд их и след простыл.
В ресторане снова стало шумно, но никто из посетителей уже не смотрел в нашу сторону. Они боялись даже дышать рядом с тем, что только что произошло.
Эмма всхлипывала, глядя на меня широко открытыми глазами. Она была в шоке, пытаясь понять, как обычная школьница смогла заставить троих лбов бежать, как нашкодивших щенков.
Она не уходила. Она вцепилась в мои руки, как утопающий в спасательный круг. Её рыдания становились всё громче, привлекая внимание официантов и соседних столиков. Я чувствовала на себе десятки любопытных взглядов.
— О боже, ты спасла меня! — Эмма всхлипывала, её глаза были красными от слёз и шока. — Ты не представляешь, что бы они со мной сделали! Они были такими страшными... Пойдем, я угощу тебя ужином, пожалуйста! Я обязана тебя отблагодарить, ты не можешь просто уйти, как будто ничего не случилось!
Внутри меня всё сжалось от яростного раздражения. «Да мне плевать на тебя, просто не ори!» — кричал голос где-то в глубине сознания, но лицо оставалось маской вежливого сочувствия. Если я сейчас резко оттолкну её, она начнет истерить еще сильнее, или, что хуже, начнет задавать вопросы, почему я такая холодная. Это создаст лишний шум, а шум — это враг конспирации.
Я глубоко вздохнула, на секунду закрыла глаза, вспоминая, как это делал Теодор, когда пытался сгладить углы в наших разговорах. Я открыла глаза, наполнив взгляд той самой обманчивой, теплой мягкостью, и взяла Эмму за плечи.
— Тише, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как бархат. — Ты в безопасности. Они ушли и больше не вернутся. Просто уходи в отель и не возвращайся в этот район до завтрашнего утра. Это лучшая благодарность для меня.
Эмма затихла, глядя на меня с обожанием, в котором сквозило полное непонимание происходящего.
— Но... я даже не знаю твоего имени! Дай мне хотя бы свой номер телефона! Я хочу написать тебе, когда приду в себя, я должна встретиться с тобой снова!
Я поняла, что она не отстанет. Мне нужно было, чтобы она исчезла прямо сейчас. В кармане куртки лежал запасной телефон Теодора. Он оставил его мне на всякий случай, когда мы настраивали частоты перед отлётом. Я вытащила его, не глядя, и сунула в дрожащие руки девушки.
— Вот, — сказала я, стараясь, чтобы это выглядело как порыв доброты. — Пиши сюда. Но сейчас уходи. Быстро.
Эмма, всё еще всхлипывая и сжимая телефон как святыню, кивнула и, бросив на меня последний благодарный взгляд, почти побежала к выходу. Она уходила, так и не поняв, что спасла её не «смелая девчонка», а правительница Завии.
Я медленно опустилась обратно на стул. Официант, опасливо косясь на меня, принес стакан воды. Я взяла его, чувствуя, как прохлада стекла успокаивает ладони.
Я смотрела на пустой стул, где только что сидела Эмма. В голове крутилась одна мысль: «Вот дурочка. Ходит одна, светит дорогим телефоном, верит, что мир — безопасное место. Мне бы такую наивность... хотя нет. С такой наивностью в Завии я бы и недели не протянула».
Я сделала глоток воды. Мир был прост и жесток. Есть только те, кто проявляет силу, и те, кто под неё прогибается. Эмма выбрала второй путь, а я... уже давно перестала выбирать. Я просто была той, кто держит удар.
Завтра Лиения и конец игры. Я встала, оставила на столе несколько купюр и направилась к выходу, растворяясь в мареве Пекина.
