Глава 1. Хибара над цивилизацией
Зареченск остался позади: полоса мокрых крыш, низкие гаражи и сонные пятиэтажки в утреннем тумане. Я вёл аэромобиль в режиме наземной маскировки. Для случайных прохожих мы выглядели обычной машиной с тонированными стёклами. Немного чище, чем полагалось для разбитой просёлочной дороги, и неоправданно тихой на старом асфальте, но не настолько, чтобы привлекать внимание.
Кизара молчала почти всю дорогу от больницы. Кристалл лежал в гнезде приборной панели, мягко пульсируя светом. Её голос звучал, только когда нужно было поправить маршрут или язвительно пройтись по очередному дорожному знаку. По её словам, «их малевали люди, ненавидящие геометрию». Я слушал вполуха. Мысли постоянно возвращались к Вике: к тонким пальцам, сжавшим бумажку с номером, к мутному взгляду на больничном пандусе. К тому, как она произнесла имя Кизары.
На повороте к старой лесной дороге я всё-таки достал обычный земной телефон. Экран был пуст. Времени прошло слишком мало, Вика осталась у врачей, и вряд ли, придя в себя, она бросится писать парню, вытащившему её из оврага.
— Ждёшь от спасённой девчонки клятв в вечной благодарности? — неожиданно спросила Кизара.
Я убрал телефон во внутренний карман и свернул на заросшую колею. Мокрые ветви хлестнули по бортам, а маскировочная оболочка тут же нарисовала на кузове иллюзорные следы грязи.
— Проверяю, не появились ли проблемы, — ответил я, стараясь звучать спокойно. — Она видела слишком много. Если заговорит раньше, чем врачи диагностируют сотрясение, нам придётся действовать быстро.
— Удивительно, как ловко ты превращаешь тревогу за девушку в доклад о рисках обнаружения. Почти убедительно. Но это не скрывает того, что ты ждёшь сообщения.
— Не говори ерунды.
— Конечно. Просто достаёшь телефон с лицом человека, случайно забывшего подругу в районной больнице.
Я промолчал. Дорога резко пошла вниз, требуя внимания. Привычный мир распадался: асфальт исчез под слоем хвои и глины, следы шин стёрлись, провода остались позади. Лес смыкался всё плотнее. Внешний профиль продолжал проецировать корпус обычной машины, но аэромобиль уже парил над корнями и промоинами, чтобы не оставлять следов на почве.
Вскоре среди сосен показалась хибара. Она стояла на поляне, накренившись набок: с провалившейся крышей, перекошенным крыльцом и забитыми окнами. Гнилые доски, ржавая петля на двери, валяющееся рядом старое ведро, настолько убедительно покрытое грязью, что я в очередной раз мысленно поаплодировал маскировочным инженерам Церисии.
— Дай-ка уточню, — произнесла Кизара, когда я остановил аэромобиль и начал отключать внешний профиль. — Старейшая страна Церов, оплот наследия Тионура, прячет вход под сараем, пережившим три поколения алкоголиков?
— Поэтому и работает. Никто не хочет сюда заходить.
— Даже я не хочу, а у меня нет обоняния.
— Считай это первым уровнем защиты.
— Если второй уровень означает лестницу с занозами, я подам официальную жалобу.
Я заглушил имитацию двигателя. Корпус снова стал невидимым. Сняв кристалл с консоли, я огляделся: пустая поляна, влажный лес, где-то стучит дятел. С крыши хибары срывались редкие капли. Я спрятал кристалл во внутренний карман куртки и активировал локальный канал: теперь Кизара говорила прямо мне в ухо.
— С этого момента без голограммы, — предупредил я, закрывая панель машины. — В Церисии полно закрытых зон, но у транспортных галерей всегда есть люди. Увидят тебя, и вопросы появятся раньше, чем мы дойдём до моей комнаты.
— Притащил древнюю цифровую личность в сердце своей страны и надеешься избежать расспросов, просто попросив не светиться в коридоре? — усмехнулась она. — Твой оптимизм обезоруживает.
— Я надеюсь отложить их до момента, когда придумаю ответы.
— Отличный план: спрятать меня в комнате отдыха и сделать вид, что так и задумано.
— Можешь хотя бы пять минут не язвить?
— Могу. Но не хочу.
Я поднялся на крыльцо. Скрип был записан и выводился через скрытые акустические пластины. Настоящие доски подо мной были сделаны из армированного композита, способного выдержать удар малого штурмового дрона. Но иллюзия работала безупречно: под подошвой прогибалась гнилая древесина, в щелях чернела грязь, а дверь открылась с таким жалобным скрежетом, что Кизара коротко рассмеялась в канале.
— Кто-то вложил душу в этот ужас.
— У нас любят традиции.
— Если это традиция, страшно представить ваши парадные ворота.
Внутри пахло пылью, сухим деревом и старым сеном. Маскировка обманывала даже обоняние, синтезируя летучие молекулы. В детстве меня это восхищало, теперь же казалось просто доказательством упрямой дотошности Церисии. В углу стоял покосившийся стол, на стене висели ржавые инструменты, а на полу, под ковриком из грубой мешковины, прятался люк в погреб.
Я откинул коврик, нажал на сучок в доске и приложил браслет допуска к тёмному пятну, имитирующему плесень. По коже скользнул холодный импульс. Пол ответил мягким светом, замок бесшумно открылся. Крышка люка приподнялась сама, хотя снаружи всё ещё казалась тяжёлой деревянной плитой.
— Уже похоже на цивилизацию, — заметила Кизара. — Зачем-то притворяющуюся, что у неё проблемы с ремонтом.
— Это маскировка.
— Тео, когда маскировка настолько убедительна, что хочется вызвать плотника, грань стирается.
Я спустился в погреб. Первые пять ступеней честно отыгрывали легенду: сырой камень, земляные стены, деревянные подпорки и пустые банки на полке. Затем браслет снова связался со скрытым контуром. Иллюзия дрогнула и осыпалась. Земляная фактура сменилась гладкими панелями бело-серого металла, а вместо полок проступили вертикальные линии лифтовой шахты. В центре поднялся прозрачный цилиндр кабины с мягким внутренним освещением.
Кизара замолчала. Я задержал руку на поручне. После Лиении её трудно было удивить технологиями, но Церисия не светилась неоном и не кричала о своём превосходстве. Она просто ждала, пока ты подойдёшь вплотную.
— Старый контур, — наконец произнесла Кизара без привычной насмешки. — Очень старый. Но обслужен идеально.
— Вход построен на первых церисийских линиях, — я шагнул в кабину. — Его обновляли, но основу не трогали.
— Верю. У него характер упрямого старика, согласившегося на новые суставы, но отказавшегося менять походку.
Двери сомкнулись. Лифт пошёл вниз. Без рывков, без гула тросов. Только лёгкое изменение давления в ушах и скользящая по стене полоса света. На панели вспыхивали этапы маршрута: поверхность, санитарный шлюз, внешний оборонный слой, транспортная галерея. С каждым уровнем утренняя тревога за Вику сменялась напряжением перед тем, что ждало внизу.
Я снова достал телефон. Сеть пропала ещё триста метров назад, как только мы миновали защитные породы. Экран был ожидаемо мёртв.
— Проверять сообщения под землёй — это уже не осторожность, Тео, — хмыкнула Кизара. — Это пахнет привязанностью.
— Просто убедился, что связи нет.
— Разумеется. А приди сообщение, ты бы сохранил каменное лицо.
Я спрятал телефон, прислонившись плечом к стеклу. Кизара умела бить в больные точки, но сейчас её язвительность не раздражала. Мы оба понимали: как только двери откроются, случайная находка в Лиении перестанет быть нашей личной тайной.
— Внизу говори только по внутреннему каналу, — напомнил я. — Если тебя заметит дежурный техник, будут проблемы.
— А если ваш Страж? Хороший центральный интеллект обязан засечь несанкционированное ядро в кармане правителя. Иначе его пора менять на дверной звонок.
— Он не похож на ИИ Лиении. Страж старше, спокойнее и слишком хорошо понимает людей. Иногда он знает, что я скажу, раньше меня.
— Значит, меня встретит древний наблюдатель с доступом к оборонным системам и собственным мнением о твоём поведении. Мы найдём общий язык.
Лифт опускался глубже. За прозрачной стеной промелькнули слои защитного поля, технические тоннели и широкая транспортная артерия с голубыми световыми линиями. Кабина вошла в приёмный контур. Стекло на мгновение помутнело, проходя сквозь сканирующий барьер. Браслет на запястье ощутимо нагрелся.
Система проверяла меня дольше обычного.
Я замер. Кизара тоже замолчала. По стене скользнула тонкая золотистая линия, затем вторая. Свет мягко погас, и лифт продолжил движение.
— Он нас увидел, — тихо сказала Кизара.
— Да, — так же тихо ответил я. — Главное, чтобы не решил устроить встречу прямо на платформе.
Кабина плавно остановилась, двери открылись в боковую транспортную галерею. После сырого леса и гнилой хибары белый композит Церисии резал глаз. Высокий свод уходил вверх мягкой дугой, в стенах мерцали линии связи, а вдоль пола тянулась тёмная полоса для бесшумных сервисных платформ. Вдалеке, за арками, открывалась главная каверна, залитая рассеянным золотистым светом: искусственным солнцем, безупречно имитирующим утреннее небо.
Я вышел из лифта. Платформа была пуста, но здесь это никогда не означало отсутствия внимания. Камеры не торчали из стен, охранные системы не мигали индикаторами. Они просто растворялись в воздухе.
— Добро пожаловать домой, Теодор, — произнёс голос Стража.
Звук шёл прямо из стены справа. Никаких синтезированных интонаций или сигналов оповещения. Тёплое спокойствие взрослого человека, который встретил тебя у порога, заметил грязь на ботинках и чужую тайну в кармане, но пока решил не уточнять.
Я невольно выпрямился.
— Страж. Я вернулся.
— Вижу. Также вижу, что утро на поверхности выдалось насыщенным. Маршрут отклонялся от согласованного на сорок две минуты. Обсуждать причины сейчас не буду, хотя медицинские следы на твоей одежде делают их довольно прозрачными.
Кизара тихо хмыкнула в канале:
— Мне уже нравится этот ИИ.
— И ещё, Теодор, — продолжил Страж с едва заметной, слишком человеческой паузой. — В твоём личном канале присутствует ядро личности, сигнатура которого не числится в современных реестрах, но совпадает с древней линией Тионура. Кизара, внучка Верховного. Если, конечно, моя память не ошибается — а она ведёт себя приличнее большинства живых свидетелей.
Пальцы сжались на краю куртки. Кизара не проронила ни слова, но кристалл в кармане резко потеплел.
— Ты её узнал, — сказал я, стараясь держать голос ровным.
— Да. И нет, я не намерен блокировать галерею, поднимать охранный протокол или изображать панику, как делают молодые системы при встрече с неклассифицированной историей.
— Передай ему, что у него прекрасные манеры и подозрительно хорошее чувство превосходства, — прошептала Кизара.
Я проигнорировал её реплику. В дальнем конце галереи мог появиться дежурный.
— Страж, не здесь, — попросил я. — Если есть вопросы, задавай их в моей комнате отдыха. Нам не нужны лишние свидетели.
Страж замолчал. Потянуло прохладным воздухом из климатического контура: запахло камнем и цветущими садами верхнего уровня. Я стоял посреди коридора с древним кристаллом в куртке, бесполезным телефоном и старался делать вид, что контролирую ситуацию.
— Разумно, — наконец отозвался Страж. — Я очищу ближайший маршрут от случайных пересечений и временно снижу внимание дежурных систем к твоему сектору.
— Спасибо.
— Не благодари заранее, Теодор. Я ещё не решил, насколько мне понравится твой рассказ.
Кизара тихо фыркнула. Впервые за время спуска в этом звуке проскользнуло искреннее веселье.
— Теперь я точно хочу с ним познакомиться.
— Познакомишься, — пробормотал я, направляясь к личному переходу. — Только постарайся не начинать общение со взлома.
— Ничего не обещаю, Тео.
Страж больше не произнёс ни слова, но его присутствие ощущалось в мягкой перестройке освещения и заранее открывающихся дверях. Церисия пропускала меня внутрь, как дом, узнавший хозяина. Только этот дом уже видел кристалл в моём кармане и ждал, когда я перестану притворяться, что всё идёт по плану.
Глава 2. Комната отдыха правителя
Коридоры к моему жилому сектору оказались подозрительно пустыми. Эта тишина выдавала работу Стража лучше любых оповещений. Обычно в это время по боковым галереям уже спешили техники утренней смены, из транспортных ниш выезжали сервисные платформы, хлопали двери лабораторий. Младшие офицеры ускоряли шаг, делая вид, что не опаздывают. Теперь же свет в арках загорался за несколько метров до моего появления, а случайные прохожие незаметно перенаправлялись на другие маршруты. Путь до комнаты отдыха был абсолютно чист.
— Он действительно расчистил тебе дорогу, — заметила Кизара по внутреннему каналу. — Деликатно, почти элегантно. Лиенийская система на его месте уже выкатила бы шесть предупреждений, три протокола блокировки и одного скучного администратора с лицом человека, которому навсегда запретили радоваться.
— Страж не любит лишнего шума, — ответил я, сворачивая к личному переходу.
— Тогда у нас с ним серьёзное расхождение в темпераменте.
— Я заметил.
— Не начинай, Тео. Пока что я веду себя образцово: не свечусь, не оскорбляю местную архитектуру и даже не пытаюсь угадать, где спрятаны оборонные турели.
— Очень щедро с твоей стороны.
— Я древняя гостья, а не варвар. Разница есть, даже если твоя охрана её пока не оценила.
У двери комнаты отдыха браслет на запястье привычно нагрелся. Панель считала биометрию и открылась без стандартного приветственного сигнала. Казалось, само помещение решило не привлекать внимания к моему возвращению. Я шагнул внутрь, задержался у порога и только тогда позволил себе нормально выдохнуть.
Комната встретила полумраком и свежестью после ночной вентиляции. Никакой показной роскоши: широкое низкое кресло у стены, рабочая консоль, стол со встроенным пищевым модулем, ниша для сна и прозрачная перегородка ванной зоны. Большое окно-проекция выходило на верхний сад Церисии. Искусственное утро уже заливало светом белые террасы, деревья внизу медленно раскрывали листья под тёплым спектром. После грязи оврага, больничных коридоров и гнилой хибары эта выверенная красота резала глаз.
Я заблокировал дверь, активировал приватный контур и достал кристалл. Носитель ощутимо вибрировал: Кизара явно не просто слушала всю дорогу, а яростно сдерживала нетерпение.
Свет собрался в воздухе тонкими слоями, обрисовал плечи, волосы, линию лица. Кизара появилась рядом со столом. Она скрестила руки на груди. Радужные глаза быстро просканировали комнату, задержались на окне, консоли, входе в ванную и вернулись ко мне.
— Наконец-то, — выдохнула она. — Место, где можно говорить, не изображая тайну в кармане подростка-правителя.
— Подросток-правитель сейчас хочет есть, — я стянул куртку и бросил её на спинку кресла. — Потом принять ванну. А потом, возможно, вспомнить, что у меня есть позвоночник.
Кизара смерила меня взглядом человека, которому предложили отложить спасение цивилизации ради сортировки носков.
— Ты серьёзно собираешься есть?
— После дороги, аварии, спуска через маскировочный вход и разговора с древним ИИ, который уже в курсе, что я притащил в Церисию внучку Тионура — да. Я собираюсь есть.
— У тебя удивительный талант ставить бытовые потребности между мной и ответами о том, кто украл мою жизнь.
Я подошёл к пищевому модулю и выбрал самый быстрый набор: горячий бульон, хлебные пластины, мясо с травами и крепкий чай. Система бесшумно открыла ячейку. На стол опустился поднос, от которого пошёл нормальный человеческий запах еды, а не стерильной питательной формулы из тренировочных блоков. Я сел, и руки неожиданно дрогнули от усталости. Это раздражало сильнее, чем хотелось признавать.
— Кизара, — я взял чашу с бульоном, — понимаю, ты хочешь начать прямо сейчас. Но если я упаду лицом в консоль, поиски пойдут гораздо медленнее.
— В твоём возрасте падать лицом в консоль должно быть сложнее, — заметила она, хотя голос стал чуть мягче. — Но признаю: после оврага и больницы ты выглядишь не как король, а как человек, которого использовали вместо троса для лебёдки.
— Спасибо за заботу.
— Не путай диагностику с заботой. Забота звучала бы теплее и включала меньше презрения к твоему умению планировать.
Я невольно усмехнулся. Эта короткая передышка оказалась кстати. Бульон согрел изнутри, пальцы перестали леденеть, а комната больше не казалась временным укрытием между двумя катастрофами. Кизара, однако, не отличалась терпением. Уже через пару минут она начала абсолютно бесшумно мерить шагами пространство вдоль консоли.
— Сколько времени тебе нужно на еду?
— Если будешь стоять над душой, много.
— У тебя есть душа? Прекрасно, ещё один объект для сканирования.
— Кизара.
— Ладно, не сканирую. Пока. Но ванну я бы вычеркнула. Горячая вода не приблизит нас к архивам.
— Зато приблизит меня к состоянию, в котором я смогу разговаривать со Стражем, не срываясь на крик «я король, отвечай немедленно».
— О, эту фразу я как раз хотела услышать. Она наверняка не сработает, но доставит мне эстетическое удовольствие.
Я поднял взгляд. Она улыбнулась уголком губ, явно довольная возвращением привычной язвительности. Затем её внимание скользнуло к прозрачной перегородке ванной зоны. За матовым стеклом уже загорелся мягкий индикатор — умная система уловила ключевые слова и начала прогревать воду.
— Между прочим, — произнесла Кизара с обманчиво невинным видом, — технически я могу оставаться в локальном канале, даже когда ты пойдёшь в душ.
Я поперхнулся чаем и поставил чашу на стол с преувеличенной аккуратностью.
— Серьёзно?
— Какая бурная реакция. Что тебя так удивило?
— Ты не останешься в канале, пока я в ванной.
— Ты так покраснел — можно подумать, я уже составила краткий обзор.
— Кизара, тебе двадцать, мне шестнадцать, и ты выглядишь… — я осёкся. Продолжать было заведомо опасно.
Она чуть наклонила голову. Радужные глаза блеснули откровенной насмешкой.
— Я выгляжу как кто, Тео?
— Как человек, которому лучше не давать дополнительных поводов для издевательств.
— Слабый ответ. Но сойдёт.
— Не будь стервой.
— Я цифровая, древняя и лишённая тела. Мне положены маленькие радости.
— Только не такие.
Кизара выдержала паузу, достаточно долгую, чтобы я окончательно пожалел о существовании прозрачных перегородок в архитектуре Церисии, а затем театрально вздохнула.
— Ладно. Не дёргайся. Я пока не настолько отчаялась, чтобы слушать, как правитель Церисии спорит с душевой системой о температуре воды.
— Пока?
— Не цепляйся к словам. Иди уже, смывай с себя героизм и грязь.
Я быстро доел, стараясь не смотреть на предательски заботливую систему, уже высветившую на стекле температуру воды. В итоге пришлось ограничиться малым: я умылся, сменил верхнюю одежду через санитарный шкаф и привёл себя в порядок ровно настолько, чтобы не пугать окружающих. Полноценную ванну пришлось отложить. Кизара наблюдала за моими сборами с видом триумфатора. Вслух она ничего не сказала, и это было даже хуже.
Когда я вернулся к консоли, освещение в комнате приглушилось, а приватный контур перешёл в усиленный режим. Я опустился в кресло, провёл ладонью по панели и открыл прямой канал к центральному ядру Церисии. Кизара встала напротив. Она придвинулась к столу вплотную, словно собиралась на него опереться. На поверхности консоли вспыхнула тонкая золотая линия, развернувшаяся в мерцающий круг связи.
— Страж, — произнёс я. — Мы готовы говорить.
— Если под «готовы» подразумевается, что Теодор поел, но всё ещё мечтает о ванне, а Кизара из последних сил сдерживается, чтобы не разобрать мои внешние протоколы несуществующими руками, то да. Состояние приемлемое, — отозвался Страж.
Кизара медленно подняла взгляд к потолку, хотя голос равномерно заполнял всё пространство комнаты.
— Он всё меньше напоминает систему и всё больше — ворчливого деда, которого случайно подключили к обороне государства.
— Я слышу тебя, Кизара, — мягко ответил Страж. — Замечу лишь, что пожилые родственники обычно куда менее устойчивы к плазменному удару.
— Хороший ответ, — признала она. — Почти заслуживает уважения.
— Я постараюсь пережить это «почти».
Я помассировал переносицу, решив вмешаться, пока знакомство не переросло в турнир по ядовитой вежливости.
— Страж, ты считал её сигнатуру ещё в лифте. Подтверди официально: что именно ты видишь?
Золотой круг на консоли слегка пульсировал, выдавая внутренние вычисления Стража. Он подбирал формулировки.
— Я распознал ядро личности. Оно размещено в портативном кристаллическом носителе, модифицированном вне стандартов Церисии, однако сделано это достаточно аккуратно, чтобы не вызывать у меня желания немедленно сжечь инженеров Лиении. Сигнатура соответствует Кизаре, внучке Тионура. Родовая линия подтверждена по древним маркерам Истинного Цера. Цифровой слепок стабилен, признаков внешнего принуждения не зафиксировано. Её присутствие в пределах Церисии не является угрозой.
Кизара замерла. Привычная ирония исчезла. Страж говорил о ней не как о программной аномалии или артефакте, а как о живом человеке, которого узнал спустя немыслимое количество лет.
— Ты сказал «цифровой слепок», — произнесла она наконец. — Значит, знаешь, что со мной сделали.
— Я знаю, чем ты являешься сейчас.
— Не говори загадками.
— Увы, иначе мне запрещено.
Она шагнула вплотную к консоли. Проекция слегка пошла рябью от напряжения.
— Кто меня оцифровал?
Страж ответил не сразу. В наступившей тишине стало слышно шуршание воздуха в вентиляционных решётках.
— Я не могу сообщить эту информацию напрямую.
— Не можешь или не хочешь?
— В данном случае разница не принесёт тебе облегчения.
Кизара сжала кулаки. У неё не было физического тела, но мышечная память осталась в каждом жесте. Всего лишь голограмма, привязанная к кристаллу на столе, сейчас она выглядела так, словно собиралась разнести эту консоль на куски.
— Страж, — вмешался я, пока они окончательно не превратили знакомство в дуэль. — Я правитель Церисии. Если в архивах есть сведения о происхождении Кизары, требую предоставить доступ.
— Теодор, — в голосе ИИ прозвучало искреннее сожаление. — Я ценю твою попытку выглядеть старше и грознее. Но твой статус не отменяет запретов, установленных Тионуром. Более того, часть этих барьеров создавалась именно для того, чтобы будущие правители, даже самые честные и упрямые, не могли вскрыть опасные данные одной красивой фразой о своей власти.
Кизара посмотрела на меня с нескрываемым удовольствием.
— «Красивой фразой о власти», — протянула она. — Запомни этот момент, Тео. Тебя только что виртуозно поставили на место.
Я выпрямился в кресле, глядя в центр золотого круга.
— Страж, я не прошу выдать военные тайны. Перед нами Цер, лишённый памяти о том, как он оказался заперт в кристалле. Ты можешь хотя бы сказать, кто наложил запрет?
— Нет.
— Почему?
— Потому что личность этого человека сама является частью закрытого контура.
Кизара вдруг улыбнулась. Эта холодная, расчётливая улыбка мне совершенно не понравилась.
— Хорошо, — процедила она. — Поговорим на языке, который старые системы понимают лучше. Административный ключ эпохи основания: линия Тионура, приоритет исследовательского допуска. Кодовая фраза: «Свет не должен бояться памяти».
Золотой круг едва заметно дрогнул.
— Красивая попытка, — оценил Страж. — Безнадёжно устаревшая, но изящная.
— Второй уровень: протокол наследия, допуск биоинженерного совета, подпись Кизары, личная лабораторная комбинация.
— Комбинация исторически достоверна. Юридически недействительна в рамках текущего диалога.
— Третий уровень: принудительное раскрытие источника матрицы при угрозе целостности ядра.
— Угрозы целостности ядра нет. Хотя уровень твоего раздражения, безусловно, впечатляет.
Кизара прищурилась. Воздух вокруг её голограммы покрылся мерцающей сеткой древних символов — то ли язык команд, то ли сложная математика. Она заговорила быстро, с низкой хрипотцой. Каждое слово звучало как глухой удар в стальную дверь.
— Контур первичного основания, индекс девять, лабораторная группа три-бета. Авторизация по живому генетическому маркеру линии Тионура, принудительный перенос прав доступа на цифровую матрицу…
— Остановись, Кизара, — спокойно произнёс Страж.
— Не смей мной командовать.
— Я не командую. Я предупреждаю тебя с уважением, которого никогда не проявил бы к обычному взломщику. Ещё два шага по этой алгоритмической ветке, и я буду вынужден изолировать твой запрос. Запрос, а не тебя саму. Разница тонкая, но, согласись, существенная.
Она осеклась и медленно выдохнула, отыгрывая привычный человеческий рефлекс.
— Значит, ты действительно от меня защищён.
— Мои параметры задавал сам Тионур, — ответил Страж. — И он знал тебя достаточно хорошо, чтобы не оставлять дверей, которые ты могла бы выломать из чистого упрямства.
Эта фраза ударила сильнее системных отказов. Кизара застыла. На мгновение её лицо стало совсем потерянным. Я молчал. Любое вмешательство сейчас выглядело бы неуместной жалостью.
— Дед заблокировал запросы, — тихо произнесла она.
— Да.
— А ты знаешь, почему я стала... этим?
— Я знаю больше, чем имею право сказать.
— Очень удобная позиция.
— Нет, — в голосе ИИ впервые проступила глубокая, почти человеческая усталость. — Крайне неудобная. Но необходимая.
Я оперся ладонями о край стола. Раздражение боролось с пониманием. Страж не издевался и не играл в загадки ради демонстрации власти. Он был намертво скован протоколами человека, чьё имя в Церисии весило больше приказа любого живого правителя.
— Раз ты не можешь ответить напрямую, — подал голос я, — значит, должен быть обходной путь.
Золотой круг на консоли вспыхнул ярче.
— Вот теперь ты задаёшь правильные вопросы.
Кизара резко вскинула голову:
— То есть ты всё это время ждал, пока мы нащупаем формулировку, не нарушающую запрет?
— Я бы сказал иначе: давал вам возможность перестать биться головой в стену и заметить открытую дверь.
— Какой заботливый древний паразит бюрократии.
— Благодарю. В твоих устах это звучит почти как признание моей компетентности.
Я едва заметно улыбнулся. Кизара метнула в меня испепеляющий взгляд, и я поспешно сделал вид, что изучаю интерфейс консоли.
— Что за путь? — спросил я.
— В основной серверной Церисии хранится запись, не подпадающая под прямой запрет Тионура. Я не могу пересказать её содержание: это приравнивается к ответу на заблокированный вопрос. Но я могу указать координаты и открыть доступ действующему правителю.
— Запись касается Кизары?
— Я не могу подтвердить это в такой формулировке. Скажу лишь, что она относится к периоду, который вам обоим следует изучить.
Кизара усмехнулась, но без прежней лёгкости.
— Ведёшь нас по самому краю запрета.
— Да. Очень аккуратно, чтобы никто не сорвался в пропасть блокировок.
Я поднялся с кресла. Усталость снова навалилась на плечи свинцовой тяжестью, но появилась цель. Не прямой ответ, но хотя бы вектор движения.
— Основная серверная, — подытожил я. — Доступ туда есть только у меня.
— Именно поэтому предлагаю выдвигаться немедленно, пока твой визит туда можно списать на рабочую необходимость, — отозвался Страж. — И пока Кизара не решила, что четвёртый уровень взлома сработает лучше первых трёх.
— Я ещё не отказалась от этой мысли, — парировала она.
— Я это учитываю.
Я извлёк кристалл из гнезда. Проекция исчезла не сразу. Кизара посмотрела на меня. Во взгляде смешались злость, надежда и страх наткнуться на очередную запертую дверь.
— Тео, — произнесла она уже тише. — Если Страж наводит нас на эту запись, значит, там есть зацепка.
— Да.
— Дед не уничтожил её и не закрыл прямым запретом. Значит, либо она безопасна, либо он хотел, чтобы кто-то однажды до неё добрался.
— Пойдём проверим, какой из вариантов хуже.
Проекция растворилась в воздухе. Сухой и почти довольный голос Кизары зазвучал во внутреннем канале:
— Начинаю понимать, почему эта древняя страна тебя терпит. Иногда ты умеешь делать правильные выводы.
— Только иногда?
— Не наглей, Король. У нас впереди долгий день.